Суздаль Виталия Воловича


Академик Российской академии художеств Виталий Волович за 90 лет своей жизни не раз бывал на этюдах во Владимирской области, черпал вдохновение для иллюстрации «Слова о полку Игореве» в Суздале и оставил письменные воспоминания о городе-музее

20 августа 2018 года не стало Заслуженного художника РСФСР, Народного художника России Виталия Воловича. Известному деятелю культуры, академику Российской академии художеств было 90 лет. 85 из них он прожил в Свердловске (Екатеринбурге). Произведения Воловича хранятся в Третьяковской галерее, Музее изобразительных искусств в Москве, Русском музее в Санкт-Петербурге, Пражской национальной галерее, Моравской галерее в Брно, Музее современного искусства в Кельне, музее Гете в Веймаре и во многих отечественных и зарубежных государственных и частных собраниях.

Мастер работал в технике рисунка гуашью, линогравюры, офорта, литографии, книжной и станковой графики. Волович смог найти свой неповторимый стиль, отличающийся экспрессивностью, выразительностью линий, тягой к монументальности.

Выезды на осенние пленэры в течение 50 лет часто приводили художника во Владимирскую область. Виталий Волович не раз рисовал этюды в Суздале, Гороховце и Муроме.

Неизменным другом мастера в многочисленных поездках по стране был свердловский художник Алексей Казанцев. Воспоминания о работе и приключениях, в которые попадали собратья по кисти, описаны Воловичем в его книге «Мастерская. Исповедь художника».

«Каждую осень в течение почти пятидесяти лет я уезжаю на этюды. В основном с Лешей Казанцевым. Изредка – один. В прежние годы – далеко. Сахалин, Белое море, Соловки, Средняя Азия… Потом – ближе. Суздаль, Гороховец, Тобольск… Еще позже – совсем рядом. Таватуй, Чусовая, Волыны. В каких только условиях мы не рисовали. Замерзали. Изнемогали от жары. Мокли под дождями… Ночевали в сырой бане. В общежитии под лестницей… Иногда – впроголодь… Но это были счастливые дни. Может быть, самые счастливые…», — писал в своих воспоминаниях Виталий Волович.

Специально в Суздаль и Муром свердловский художник приезжал в 1982 году, чтобы прикоснуться к старине и проникнуться духом истории перед созданием серии иллюстраций к подарочному изданию «Слова о полку Игореве», готовящемуся к 800-летию памятника древнерусской словесности.

Жемчужине «Золотого кольца» Виталий Волович посвятил целую серию своих работ, а также ряд воспоминаний в книге «Мастерская. Исповедь художника». Приводим некоторые из них:

«Суздаль. Возвращаемся с этюдов. Узкая дорога, петляя, идет по пшеничному полю. В окаменевшей от дневной жары колее блестит кое-где еще непросохшая вода, окаймленная выгоревшей травой. Васильки и ромашки островками растут возле дороги, перебегают через нее и, смешиваясь с колосьями пшеницы, исчезают в глубине поля. Вдали стоит странное черное дерево с густой кроной, сквозь которую почти не просвечивает солнце… Когда мы подошли совсем близко к нему, раздалось вдруг резкое карканье, шум крыльев и огромная стая ворон тяжело поднялась с дерева, обнажив ветви и зловещим силуэтом обрисовав их на светлом предзакатном небе. С карканьем вороны метались над голым, высохшим деревом. Потом, постепенно успокоившись, сбились в огромную темную тучу и медленно полетели к лесу в конце поля. Они летели низко, на несколько минут заслонив собою небо… Потом небо освободилось. Стало так светло, как будто наступило утро…»

«Леша меня чуть не погубил однажды. В Суздале затащил в дико холодную воду. Причем умудрился затащить в родниковую какую-то яму. Я оттуда выскочил как ошпаренный, и у меня стал болеть зуб. Потом флюс, щека раздулась, очки набекрень, а мы пишем и пишем. Из Гороховца приехали в Суздаль, там еще три дня писали… А у меня уже щеку раздуло. Леша говорит – завтра утром идем к врачу. Высидели очередь, меня вызвали в кабинет. Там огромный детина с рыжими, обнаженными по локоть, руками. Он по одному зубу постучал:

– Больно?

– Больно.

– А здесь больно?

– Больно, все зубы болят.

Он говорит:

– Ну ладно. Будем рвать… Повезет – сразу вырвем. Не повезет – дальше будем рвать…

Он взял щипцы, ухватился за какой-то зуб и стал меня таскать из стороны в сторону, вверх, вниз, вбок… Через некоторое время устал:

– Подожди, передохну. – И уже голосом, полным уважения: – Больно?

– Ничего…

Он второй раз полез. Наконец вырвал. Сел, отдышался и говорит:

– Ну, ты счастливчик.

Это был больной зуб.

А Леша сурово говорит:

– Давай, надо писать идти!

И мы пошли писать. Устроились где-то возле суздальской церкви. Этюд пишем. Новокаин закончился, я, шатаясь от боли, крашу бессмысленно и тупо…».

«В Суздале мы пришли в какую-то забегаловку, а там – красная икра!.. Мы переглянулись. Нам говорят: «Ребята, это не для вас». Ну, мы поели то, что было «для нас». Через несколько минут приехали иностранцы. Их покормили. Потом собрали икру и бутерброды и увезли вслед за иностранцами… А в Суздале голодуха была тяжелая, ничего купить нельзя. Мы сидим, пишем. Подошла какая-то бабка… Постояла. На нас посмотрела. Принесла целую сумку картошки и говорит: «Мой-то служит в армии, очень на вас похож»…»

Recommend0 recommendationsPublished in Регион


Комментарии